Размер:
AAA
Цвет: CCC
Изображения Вкл.Выкл.
Обычная версия сайта
Воспоминания Агафангела Седельникова Васильевича

Агафангел Васильевич Седельников

 

Родился  в 1916 году в станке Старотуруханск, Туруханского края.


Закончил школу № 19 г. Красноярска в 1936 году.


В Красной Армии с 1939 года. На фронте с 1941 года. Старший сержант, командир телефонного отделения 10 танковой бригады.


В 1943 году окончил Ленинградское Краснознамённое Военно-Политическое училище РККА им. Фридриха Энгельса и в звании старшего лейтенанта А.В. Седельников был парторгом 1-го стрелкового батальона 413 стрелкового полка 73 Новозыбковской Краснознаменной ордена Суворова 2 степени стрелковой дивизии.  (48 А, Белорусский фронт).


В 1944 году был тяжело ранен и находился на излечении в г. Москва.


Награды: орден  Красной Звезды (1941 г.) и орден Отечественной войны 2 степени (1944 г.)


После демобилизации жил и работал в г. Красноярске. До конца жизни искал место гибели своего брата – Анатолия Седельникова, поэта, партизана-разведчика, погибшего в Польше.


Воспоминания о Великой Отечественной войне

Моё воспоминание относиться к тому периоду Великой Отечественной войны, когда наша армия вела широкое наступление на всех фронтах и гнала гитлеровских захватчиков прочь с нашей земли, освобождая наши города и села, наших советских людей от фашистского рабства.

В это время я был уже старшим лейтенантом, парторгом 1-го стрелкового батальона 413 стрелкового полка, 73 Новозыбковской Краснознаменной ордена Суворова 2 степени стрелковой дивизии, которая входила в состав 48 армии  1 Белорусского фронта.

Был июнь 1944 года. Мы сосредоточились на Бобруйском направлении, которое являлось направлением главного удара по немецким войскам летом 1944 года. 48 армия заняла исходный рубеж для летнего наступления между городами Жлобин и Рогачев. Наш 413 стрелковый полк со своими батальонами занял позиции на этом рубеже, ближе к городу Жлобину.

48 армия со своими дивизиями и полками была нацелена на взятие города Жлобина и Бобруйска. И наш полк, следовательно, находился на направлении главного удара.

И вот пришел день генерального наступления войск 1 Белорусского фронта – 24 июня 1944 года. Помню наступление этого дня. Четыре часа утра. Чистое, ясное небо. Над горизонтом, на востоке поднимается лучезарное солнце. Стоит немая, но какая-то настораживающая тишина…

И вдруг, эту тишину разрывает оглушительный грохот тысяч орудийных залпов. Так, мощным артиллеристским ударом началось это сражение. Два с лишним часа по всей линии исходных позиций наших войск, приготовившихся к атаке, стоял беспрерывный, неумолкаемый грохот и гул. Это наша артиллерия своим смертоносным огнем обрабатывала немецкую оборону на всю ее глубину на нашем участке фронта. Затем пошла наша бомбардировочная и штурмовая авиация. Десятки самолетов проносились над нашими траншеями, на запад и уже слышались рокоты их бомбовых ударов по врагу. За авиацией, со своих исходных позиций, неудержимой лавиной помчались вперед наши танки. Всю эту картину мы наблюдали из своих траншей. Какое-то неизъяснимое ликование, радость и гордость за нашу Родину, и армию охватили меня при виде этой несокрушимой мощи.

За танками поднялись и мы, бегом устремились к линии немецкой обороны. Огонь артиллерии и бомбовые удары нашей авиации сделали свое дело. Они были настолько мощными и сокрушительными, что от оборонительных укреплений немцев буквально ничего не осталось. Оставшиеся в живых в передних траншеях и неуспевшие убежать немцы, были обезумевшими, оглушенными от того, что им пришлось пережить за эти несколько часов нашего прорыва, и почти, не оказывая никакого сопротивления, сдавались нам в плен.

В первый день наступления, да и в последующие несколько дней у нас не было никаких потерь. Враг в панике бежал, бросая свою технику, оружие, боеприпасы, обозы и склады с продовольствием и обмундированием. На завтра мы вошли в город Жлобин. Немцы оставили его без особого сопротивления. Жители Жлобина, сел и деревень, которые мы освободили в эти первые дни наступления, со слезами счастья и радости встречали нас. Обнимали, целовали, не знали, как благодарить за свое освобождение. 

После освобождения Жлобина продолжалось наше наступление на Бобруйск, к 27 июня 1944 года в районе Бобруйска и в самом городе нашими войсками было окружено до 40 тысяч гитлеровских войск. Войска фронта продолжали наступление вперед. А нашей 48 – ой армии была поручена ликвидация окруженных в районе Бобруйска немецких войск. Оказавших в «котле» немецкие солдаты, как обезумевшие, бросались во все стороны. Сотнями и тысячами сдавались в плен. А те, кто не хотел сдаваться, тут же уничтожались бомбовыми ударами нашей авиации и огнем поземных войск.

При ликвидации окруженной вражеской группировке в районе Бобруйска мне запомнились некоторые эпизоды. Помню, прочесывая леса и кустарники, мы вылавливали скрывшихся там немцев. Однажды, остановившись на привал, расположились по обочинам дороги. В стороне от дороги справа, метрах в двухстах от нас, виднелся низкорослый, густой кустарник. Один из бойцов, связной командира батальона, пошел в этот кустарник. Через несколько минут мы видим такую картину: из кустарника идут человек около пятидесяти немцев с поднятыми руками, а позади них с автоматом на изготовку наш боец. Войдя в кустарник, он увидел прячущихся там немцев. Не растерявшись, поставил на них автомат и скомандовал: «Руки вверх!». Немцы не думали сопротивляться и послушно повиновались ему. Таких эпизодов, когда один или несколько наших бойцов брали в плен большие группы немецких солдат и офицеров, в эти дни было не мало.

Но были и моменты, когда немцы оказывали отчаянное сопротивление, и тогда нам приходилось их уничтожать. В другой раз, проходя по дороге мимо леса, шедшие впереди нашей колонны боевое охранение заметило, что в лесу скопилась большая группа немцев. Дозорные тут же доложили об этом командиру батальона. Но немцы нас тоже увидели и открыли по нашей колонне автоматный и пулеметный огонь. Мы залегли. Развернули по направлению к немцам, бывшие с нами, 45 – мм пушки. Немцы, по видимому, решили живыми в плен не сдаваться. Кинулись на нас в атаку. Мы открыли по ним огонь из всех видов имевшегося у нас оружия. Пушки наши били по гитлеровцам прямой наводкой. Когда кончился бой, мы увидели, что гитлеровцев было человек около двухсот. Большинство из них погибло, человек семьдесят мы взяли в плен. Некоторые из немецких солдат и офицеров были убиты метрах в десяти – пятнадцати от наших пушек. Боясь или не желая сдаваться, они шли напролом, на верную смерть.

Закончив ликвидацию окруженной бобруйской группировки врага, наша часть продолжала наступление дальше, в направлении на Барановичи.  Бойцы и командиры роты готовились к отражению следующей атаки. И вот она началась. Пятнадцать немецких танков, стреляя на ходу из орудий и пулеметов, приближались к нашим окопам. Мы выжидали их приближения, чтобы бить по ним наверняка. Когда до окопов оставалось метров 25 – 30, по команде лейтенанта Пяточкина, бойцы открыли огонь по танкам из противотанковых ружей /птр/. Сразу загорелось два вражеских танка. Остальные все еще двигались на нас. Метрах в десяти от окопов против них были брошены противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью, которыми мы подбили еще три танка. Одному танку удалось прорваться через линию наших окопов, но тут же вслед ему полетели бутылки с горючей смесью и он загорелся. Остальные танки повернули обратно. Была отбита еще одна атака. Следующую атаку немцы возобновили уже только семью танками. Она так же была отбита нами. Как только от наших птр загорелись первые два танка, остальные повернули назад. После этого немцы не возобновляли своих атак. Слева и справа от нас наши вторая и третья стрелковые роты так же сражались с танками противника.

Несмотря на все стремления немцев отбросить нас назад, на восточный берег Нарева или утопить в нем, мы устояли и отстояли, захваченный плацдарм на левом берегу Нарева, хотя и понесли большие потери убитыми и раненными бойцами и командирами. Вернувшись, после окончания боя, на командный пункт батальона, я узнал, что в моем отсутствии осколком снаряда тяжело ранило моего непосредственного начальника – заместителя командира батальона по политчасти, капитана Федорова.

Удержанный нами небольшой плацдарм на западном берегу Нарева, с подходом других наших частей, танков, артиллерии, был закреплен и расширен.


Агафангел Седельников 1940 г.


Агафангел Седельников 1941 г. 

Фото подписано племяннку Вадику Седельникову

Агафангел Седельников 1945 г.

Депутатский билет

Присвоение звания Ударного Учкома

Наградной лист на орден Отечественной войны 1 ст.

Наградной лист на орден Отечественной войны 2 ст.